Государству нужен переход от отчётной аналитики к раннему выявлению будущих проблем.
Петербургский международный экономический форум снова собрал основные вопросы, от которых сегодня зависит развитие страны: искусственный интеллект, ставку, инфляцию, промышленность, экспорт, кадры, технологический суверенитет и инвестиции.
Всё это важно, но в таких дискуссиях есть одна повторяющаяся особенность: чаще всего обсуждается то, что уже видно. Где мы отстаём, чего не хватает, какие показатели просели, сколько нужно вложить и какие ограничения мешают развитию.
Но главный вопрос, на мой взгляд, звучит иначе: какие скрытые области сегодня формируются в экономике, технологиях и государственном управлении, хотя их последствия станут заметны только через несколько лет?
Слепая зона не означает отсутствие информации. Часто всё наоборот: данных много, отчётов достаточно, эксперты присутствуют. Проблема в том, что внимание сосредоточено на отдельных цифрах и процессах, а не на связях между ними.
Чем сложнее система, тем большую угрозу представляют не известные риски, а те области, где последствия ещё не видны, но уже начинают формироваться. Именно это я называю слепыми зонами.
Именно эту мысль сегодня важно вывести в центр разговора.
Известный риск можно описать, включить в отчёт, поставить на контроль, назначить ответственного. Слепая зона устроена иначе. Она ещё не выглядит как проблема, её сложно показать в привычной таблице, не всегда нарушает регламент, не обязательно ухудшает показатель и часто не вызывает тревоги у профильных служб.
Но внутри неё уже может складываться будущий кризис.
Перед кризисом 2008 года все смотрели на ипотеку и рынок недвижимости. Казалось, что проблемы отдельных заёмщиков не смогут серьёзно повлиять на мировую экономику. Но мало кто обратил внимание на другое: банки, фонды и страховые компании по всему миру оказались связаны между собой через одни и те же финансовые инструменты. Когда начали расти неплатежи по ипотеке, проблема быстро вышла далеко за пределы рынка жилья и затронула практически всю финансовую систему.
Во время пандемии внимание было сосредоточено на медицинских показателях: заболевших, койках, тестах и ограничениях. Но главный удар по мировой экономике нанесли вторичные последствия: остановка логистики, дефицит компонентов и разрыв производственных цепочек. Слепая зона была не в самом вирусе, а в зависимости мировой экономики от нескольких маршрутов, портов, компонентов и производственных центров.
Европа много лет говорила о зелёной энергетике и снижении выбросов. Но при этом недооценила, насколько её промышленность зависит от дешёвого газа. Когда энергия резко подорожала, проблема оказалась не только в счетах за топливо. Подорожало производство, выросли цены, часть предприятий потеряла конкурентоспособность.
Во всех этих случаях данных было достаточно. Не хватило понимания связей между событиями и их будущими последствиями.
И что особенно важно, речь идёт не о просчёте отдельной компании или группы экспертов. Такие дискуссии годами шли на уровне правительств, регуляторов и крупнейших международных институтов.
Именно поэтому слепые зоны опасны. Они возникают даже там, где есть деньги, аналитика, данные и огромное количество специалистов.
Сегодня похожий риск возникает в разговоре об искусственном интеллекте.
У нас значительная часть обсуждения сводится к моделям, чипам, вычислительным мощностям, дата-центрам и отставанию от США и Китая. Это реальная проблема. Россия действительно сильно отстаёт по фундаментальным моделям, современным процессорам, масштабу инвестиций и доступу к передовой вычислительной базе.
Но мировая повестка уже уходит дальше.
Там всё активнее обсуждают не только искусственный интеллект как технологию, но и его последствия для энергетики, промышленности, занятости, безопасности, данных, образования, медицины и государственного управления.
Одно дело считать, сколько видеокарт не хватает для соревнования с OpenAI, Google или китайскими компаниями. Совсем другое понимать, как искусственный интеллект изменит устройство экономики и управления.
Первый разговор про догоняющую гонку, второй про устройство будущего.
Если страна обсуждает только модели, она снова смотрит на верхний слой проблемы. Модель важна, но сама по себе она не даёт стратегического преимущества, если не встроена в реальные решения, энергетику, кадры, инфраструктуру, данные и ответственность.
Такая логика касается не только искусственного интеллекта.
Дефицит кадров, высокая ставка, импортозамещение, экспорт и промышленная политика важны сами по себе. Но решающее значение имеют не отдельные показатели, а связи между ними.
Ставка влияет не только на стоимость денег, но и на модернизацию предприятий, качество поставщиков и горизонт планирования.
Импортозамещение может снижать зависимость от внешних поставщиков и одновременно создавать новые точки концентрации риска. Иногда, избавляясь от внешней зависимости, страна незаметно формирует внутреннюю: от одного производителя, одной технологии или небольшой группы поставщиков.
Именно здесь находятся слепые зоны, не в самих проблемах, а в последствиях, которые они запускают.
Поэтому главный вопрос после ПМЭФ не в том, кто сказал правильную или неправильную фразу о текущем состоянии экономики. Вопрос в другом: видим ли мы зависимости, которые пока не стали очевидными?
Стратегическая внимательность не является абстрактной философией. Это практическая способность заранее видеть, как сегодняшние решения могут через несколько лет превратиться в риск, зависимость или, наоборот, в новое преимущество.
Что делать дальше?
Нужно отдельно искать слепые зоны в ключевых отраслях и анализировать не только показатели, но и связи между ними.
Каждое крупное решение стоит оценивать не только по прямому эффекту, но и по последствиям второго и третьего порядка.
Государству и крупным компаниям нужен переход от отчётной аналитики к раннему выявлению будущих проблем. От вопроса «что произошло?» к вопросу «что начинает формироваться?».
В технологической политике важно перестать просто повторять чужую повестку. Если США и Китай уже накопили преимущество в моделях, чипах и капитале, России нужно догонять, а искать собственную область опережения.
Такой областью может стать умение видеть слепые зоны раньше других.
Это не отменяет необходимости развивать искусственный интеллект, вычислительные мощности, дата-центры и собственные модели. Всё это нужно, но если ограничиться только этим, страна будет всё время участвовать в гонке, правила которой уже написали другие.
Сильная позиция начинается там, где мы задаём собственный вопрос.
Не только: «Как нам догнать?»
А: «Где завтра возникнет главная ценность, которую сегодня ещё недооценивают?»
ПМЭФ дал много ответов на уже поставленные вопросы.
Но самый важный вопрос, кажется, так и не прозвучал:
какие слепые зоны сегодняшнего дня станут главными событиями завтрашней экономики и как Россия может использовать их не только для защиты от будущих кризисов, но и для собственного роста, устойчивости и процветания?